Т. С. Табаченко, Н. Ю. Винник 

Организация исследовательской деятельности старшеклассников в рамках проекта «Сравнения в книге А. П. Чехова «Остров Сахалин»

Современная языковая ситуация вновь и вновь обращает нас к таким понятиям, как филологическая культура, языковая личность, понятиям, хорошо известным из таких смежных областей лингвистических наук, как психолингвистика, речевая коммуникация, лингводидактика. Если под филологической культурой в широком смысле мы понимаем ответственность перед словом, умение работать со словом, интерес к феномену языка вообще, способность уважения к родному языку каждого человека, становящегося личностью, то важный источник в становлении языковой личности мы видим в изучении языка художественной литературы на материале прецедентных текстов (1).

Роль прецедентных текстов в структуре и функционировании современной языковой личности обусловлена теми свойствами, которыми подобные тексты обладают. Во-первых, эти тексты «значимы для той или иной личности в познавательном и эмоциональном отношениях»; во-вторых, эти тексты имеют сверхличностный характер, «то есть хорошо известны широкому окружению данной личности, включая ее предшественников и современников»; в-третьих, обращение к таким текстам происходит неоднократно в дискурсе данной языковой личности.

Знание прецедентных текстов, неоднократное обращение к ним не только повышают речевую культуру человека, но и формируют уровни структуры языковой личности (вербально-семантический, лингвокогнитивный, прагматический), являются показателем принадлежности личности к данной эпохе и культуре. Состав прецедентных текстов формируется из произведений русской и мировой классики и насчитывает три способа существования. В нашем исследовании представлен третий способ – семиотический – вторичные размышления по поводу исходного текста, когда мы используем лишь фрагменты текста, коммуникативно значимые в данном дискурсе.

В качестве фрагментов прецедентного текста в нашем исследовании использованы сравнения из книги А. П. Чехова «Остров Сахалин».

Обращение к описанию сравнений в книге А. П. Чехова «Остров Сахалин» является, на наш взгляд, актуальным для современной теории коммуникации и лингвосемиотики. Компонент культуры, относящийся к прошлому веку, не менее актуален для века нынешнего, для ментальных характеристик коммуникативного акта сегодняшней языковой личности.

Известно, что имена выдающихся деятелей не только остаются в анналах истории. Происходит еще один важный процесс: эти имена становятся лексическими компонентами соответствующего языкового ряда, а поскольку каждое слово порождает целые серии ассоциаций, то у имени собственного ассоциаций оказывается не меньше, чем у обычного слова. Таким ассоциативно насыщенным словом для нас стало в литературе имя А. П. Чехова. При упоминании его имени рождается ассоциативный ряд, связанный с высоким уровнем владения языком: умение писать кратко («Краткость – сестра таланта», – говорил сам А. П. Чехов), просто («волшебная способность в хаосе слов находить «простые словечки»), образно, музыкально («звуковой оттенок придает каждому прозаику свойственное ему своеобразие»).

В нашем исследовании используется ассоциативный подход, с помощью которого прецедентный текст вводится в дискурс языковой личности школьника, тем самым актуализируется в интеллектуально-эмоциональном поле коммуникации. Ассоциативный подход является одним из множества существующих в психолингвистике подходов, связанных с функционированием слова в сознании человека и формирующих сознательный (лингво-когнитивный) уровень языковой личности. С помощью этого подхода мы можем найти ответ на очень важный для речевой коммуникации вопрос: как автору удается выбрать нужную ассоциацию для более точного выражения коммуникативного намерения. В центре внимания оказываются ассоциативное значение слова, специфическая структура ассоциаций, глубинные связи и отношения, которые складываются в процессе создания словесного образа.

Одним из способов ассоциативного выражения словесного образа мы считаем сравнения как художественно-изобразительное средство. Сравнения выделяются из многочисленных и многообразных компаративных связей предметов и явлений действительности, устанавливаемых индивидуально-речевыми актами образного сопоставления. Индивидуально-творческие образные сравнения ассоциируются прежде всего со сравнениями литературными. Однако индивидуально-творческими являются также и те никем не фиксируемые образные сопоставления, которые непрерывно порождаются в повседневной устной речи. Сравнения, воспроизводимые в речи как отражение реальной действительности в коммуникативном акте, дискурсивно обусловлены и национально специфичны.

В творческой манере А. П. Чехова есть еще одна необыкновенная черта: ярко выраженный лиризм чеховского повествования. Этот сдержанный, как будто завуалированный, лиризм проявляется и в суровом гражданском повествовании «Острова Сахалин». Лиризм этот отражен в чеховских сравнениях. Сравнение стремится внести в отражение действительности то общее ее понимание, которое свойственно писателю. Конкретное содержание сравнений, сопоставляемые в них явления, тот колорит, который они им придают, их функции – все это становится моментом образного отражения писателем действительности. Слово-стимул в чеховских сравнениях вызывает совершенно неожиданную ассоциацию. Но вместе с тем слова-реакции в структуре сравнения (то, с чем сравнивается) имеют зачастую национальную маркированность.

Например:

В первый день идти мучительно, выбиваешься из сил, на другой день болит все тело, но идти все-таки уж легче, а в третий и затем следующие дни чувствуешь себя как на крыльях, точно ты не идешь, а несет тебя какая-то неведомая сила...(2) (Здесь и далее выделено нами Т. Т., Н. В.) (С. 131).

Это место, помимо красоты положения, чрезвычайно, богато красками, так что трудно обойтись без устаревшего сравнения с пестрым ковром или калейдоскопом (С. 102).

Ввиду сложности языковой материал, предлагаемый нами, рекомендуем использовать в старших классах. Настоящее «погружение» в стихию родного языка может происходить не только на уроках словесности, но и в процессе исследовательской работы. Большое количество сравнений может дать основу для школьного исследовательского проекта «Сравнения в книге А. П. Чехова «Остров Сахалин». После этапа выборки сравнений из текста участники проекта приступают к анализу, описанию, систематизации собранного материала. Например, одно из заданий может быть таким: выделите из собранного материала сравнения, выраженные не сравнительным оборотом или придаточным сравнением, а другим способом.

Школьники приходят к выводу, что сравнения у Чехова могут быть выражены лексически (то есть описательным способом) при помощи слов подобный, похожий, кажется и т. п. Эти сравнения выразительны, эмоционально-экспрессивны, сближены по функции с метафорой. Например:

Когда усковцы со своими семьями собрались около надзирательской, где мы пили чай, и когда женщины и дети, как более любопытные, вышли вперед, то толпа стала походить на цыганский табор (С. 130).

Или:

Чем дальше от Александровска, тем долина становится уже, потемки густеют, гигантские лопухи начинают казаться тропическими растениями, со всех сторон надвигаются темные горы (С. 50).

Или:

Я стоял один на корме и, глядя назад, прощался с этим мрачным мирком, оберегаемым с моря Тремя Братьями, которые теперь едва обозначались в воздухе и были похожи впотьмах на трех черных монахов... (С. 153)

Школьники отмечают, что ряд подобных сравнений связан у Чехова с ностальгическими настроениями, тоской по той России, которая сейчас далеко и кажется недосягаемой:

Тут далее местность похожа на Россию. Это сходство, очаровательное и трогательное для ссыльного, особенно заметно в той части равнины, где находится селение Рыковское... (С. 132).

Внешностью своею Корсаковка до обмана похожа на хорошую русскую деревушку, и притом глухую, которой еще не коснулась цивилизация (С. 88).

В Корсаковке есть дом, который своими размерами, красною крышей и уютным садом напоминает помещичью усадьбу средней руки (С. 90). Дни стояли хорошие, с ясным небом и с прозрачным воздухом, похожие на наши осенние дни (С. 49).

Но все-таки наиболее употребительны у Чехова союзные сравнения (с союзами как, как бы, как будто, словно, точно, чем, чем... тем). Такой вывод делают школьники, выполнив еще одно задание: проведите анализ и описание союзных сравнений. Найдите принцип классификации союзных сравнений (сравнительный оборот в простом осложненном предложении, придаточные сравнения в сложноподчиненном предложении).

Грамматическая форма таких построений весьма разнообразна, как многообразна и их семантика. Например:

Жена его сидит около дома в палисаднике, как маркиза, и наблюдает за порядком (С. 126).

Около тюрьмы ходят часовые, кроме них, кругом не видно ни одного живого существа, и кажется, будто они стерегут в пустыне какое- то необыкновенное сокровище (С. 71).

Встречаются у Чехова сложные конструкции с двойным развернутым сравнением, относящимся к одному и тому же предмету или лицу или имеющим разные объекты и признак сравнения. Например:

Она ходит по своей камере из угла в угол, и кажется, будто она все время нюхает воздух, как мышь в мышеловке, и выражение лица у нее мышиное (С. 71).

Или:

По дороге встречаются бабы, которые укрылись от дождя большими листьями лопуха, как

косынками, и оттого похожи на зеленых жуков (С. 102).

Выявление особенностей семантики союзных сравнений возможно с помощью, например, такого задания: попробуйте заменить союз КАК другими сравнительными союзами. Всегда ли возможна или удачна такая замена?

Функционально-семантический и стилистический аспекты исследования позволили школьникам в ходе работы над проектом сделать вывод о том, что в использовании сравнений Чехов достигает своей главной цели – в сознании читателя возникает нужный автору образ, отражающий действительность, дискурсивно обусловленный. Например, сравнения, отражающие внутреннее состояние людей, с которыми встречается писатель, их настроение. Чаще всего эмоции, чувства сравниваются с мрачными, унылыми картинами действительности, что отражает общее психологическое состояние сахалинской каторги, какой ее увидел А. П. Чехов. Например:

Ни песен, ни гармоники, ни одного пьяного, люди бродили, как тени, и молчали, как тени. Каторга и при бенгальском освещении остается каторгой... (С. 49).

Громадная казенная квартира с высокими и широкими комнатами, в которых гулко и одиноко раздаются шаги, и длинное тягучее время, которое некуда девать, угнетают его до такой степени, что он чувствует себя как в плену (С. 139).

Выражение лица не выдает в нем дикаря; оно у него всегда осмысленное, кроткое, наивно- внимательное; оно или широко, блаженно улыбается, или же задумчиво-скорбно, каку вдовы (С. 146).

Но скоро и это все исчезло, и остались лишь потемки да жуткое чувство, точно после дурного, зловещего сна (С. 154).

Примечательно, что если в сравнениях, используемых автором при описании внешности или внутреннего состояния человека, преобладают существительные и при них одиночные распространенные или однородные определения, эпитеты, эмоционально экспрессивные слова, то в сравнениях, используемых Чеховым для пейзажных зарисовок, больше динамики, в обоих или в одном из элементов таких сравнений обычно есть скрытое сравнение-метафора, выраженное глаголами, глагольными формами и отглагольными существительными, поясняющими действие, состояние или признак действия. Например:

На песке, где волны уже разбиваются в пену и, точно утомленные, катятся назад, коричневым бордюром лежит по всему побережью морская капуста, выброшенная морем (С. 168).

Море на вид холодное, мутное, ревет, и высокие седые волны бьются о песок, как бы желая сказать в отчаянии: «Боже, зачем ты нас создал?» (С. 92).

Только на самом северном конце равнины, где местность вновь делается холмистою, природа на небольшом пространстве, у преддверия в вечно холодное море, точно хочет улыбнуться на прощание... (С. 204).

Следует отметить – редко в описаниях сахалинской природы у Чехова встретишь светлые, красочные сравнения, отражающие положительное эмоциональное восприятие окружающего мира. Писатель еще и еще раз подчеркивает непригодность острова для жизни людей в силу невыносимых, на его взгляд, климатических и природных условий. И этот изобразительный прием в описании природы достигает цели: Сахалин читателю представляется унылым, мрачным местом, в котором не может выжить человек. Кажется, что и природа ополчилась против людей, вопреки своей воле попавших на остров, и губит, убивает их:

Ни сосны, ни дуба, ни клена одна только лиственница, тощая, жалкая, точно огрызенная, которая служит здесь не украшением лесов и парков, как у нас в России, а признаком дурной, болотистой почвы и сурового климата (С. 41).

Было темно и тихо. Море глухо шумело и звездное небо хмурилось, как будто видело, что в природе готовится что-то недоброе.

Река Дуйка, всегда убогая, грязная, с лысыми берегами, а теперь украшенная по обе стороны разноцветными фонарями и бенгальскими огнями, которые отражались в ней, была на этот раз красива, даже величественна, но и смешна, как кухаркина дочь, на которую для примерки надели барышнино платье (С. 49).

Такие сравнения используются и в описании сахалинских селений:

В первые минуты, когда въезжаешь на улицу, Дуэ дает впечатление небольшой старинной крепости: ровная и гладкая улица, точно плац для маршировки... (С. 106).

Теперь же почти половина домов покинута своими хозяевами, полуразрушена, и темные окна без рам глядят на вас, как глазные впадины черепа (С. 27).

Стены и потолок, казалось, были покрыты траурным крепом, который двигался, как от ветра.. Слышались шуршание и громкий шепот, как будто тараканы и клопы спешили куда-то и совещались (С. 124).

Выразительны у Чехова портретные характеристики. В описании внешности автор находит такие ассоциации, выделяет такие признаки для сравнений, которые вызывают сострадание к человеку, желание чем-то помочь убогому, жалкому, страдающему:

...Все они отощали и словно облезли, но глядят бодро. Я был тут в 5 часов утра, когда поселенцы только что встали. Какая вонъ, темнота, давка! Головы разлохмаченные, точно всю ночь у этих людей происходила драка, лица желтосерые и, спросонья, выражения как у больных или сумасшедших (С. 117).

...Невьющиеся жесткие волосы у них висят через лицо патлами, точно солома на старом сарае (С. 187).

Часто объектами ассоциативных сравнений избраны представители мира природы. Словно люди, находясь в таких невыносимых условиях, теряют человеческое и во внешности, и в характере. Например:

Ему лет сорок, и представляет он из себя человека неуклюжего, неповоротливого, как говорится, увальня, с простодушным, на первый взгляд, глуповатым лицом и с широким, как у налима, ртом (С. 81).

В одной избе помещается мужик, мохнатый, как паук, с нависшими бровями, каторжный, грязный... (С. 101).

Сравнения у Чехова в «Острове Сахалин» несут не только смысловую, но и эстетическую нагрузку и являются одним из важных средств выражения гражданской позиции автора. В письме к А. С. Суворину А. П. Чехов пишет: «Я видел все: стало быть, вопрос теперь не в том, что я видел, а как видел» (3). Языковое сознание автора в использовании сравнений актуализировано представлением реальной действительности в коммуникативном пространстве текста. При восприятии анализируемых сравнений в приведенных фрагментах текста актуализируется для современного читателя весь прецедентный текст, то есть приводится в состояние готовности для использования в дискурсе по разным параметрам – либо со стороны поставленных в нем проблем, либо со стороны своих эстетических (содержательных или формальных) характеристик, либо как источник определенных эмоциональных переживаний.

В заключение отметим: успешность занятий языком определяют не только знания и умения, но и чувство языка, любовь к слову. Общение с текстами мастеров слова и воспитывает это чувство прекрасного, чувство гармонии.

 

Использованная литература: 

  1. Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность / Ю. Н. Караулов. – Москва, 2007. – С. 28.
  2. Здесь и далее цит. по кн.: Чехов А. П. Остров Сахалин / А. П. Чехов. – Москва, 1984. – 368 с.
  3. Чехов А. П. В человеке все должно быть прекрасно / А. П. Чехов. – Москва, 1980. – С. 56.

Филологический журнал : межвузов. сб. науч. ст. / Сахалин. гос. ун-т; сост. Г. Д. Ушакова. – Южно-Сахалинск : Изд-во СахГУ, 2012. – Вып. 19. – С. 193–196.