Л. Ф. Совбан

Перекличка времен: проблемы нравственности и духовности в современной России, творческое наследие и личность А. П. Чехова 

Процессы, происходящие в современной России, не могут оставить равнодушными никого. Что-то из того, что происходит у нас, радует, но есть и такое, что вызывает негативное отношение, отторжение у порядочных людей. Именно это и заставило меня взяться за эту тему и искать подтверждение своим мыслям у «великих мира сего».

Классическая литература, русская в особенности, всегда была источником просвещения и воспитания человека. А Антон Павлович Чехов был и остается писателем на все времена. И как человеческая личность он представляет большой интерес, являя пример истинно культурного, благородного, самоотверженного гражданина России, с которого многим стоящим у власти стоило бы брать пример. Почему именно у власти? Иосиф Бродский в «Нобелевской лекции» в 1987 г. сказал: «Яне призываю к замене государства библиотекой – хотя мысль эта неоднократно меня посещала, – но я не сомневаюсь, что, выбирай мы наших властителей на основании их читательского опыта, а не на основании их политических программ, на земле было бы меньше горя... Как система нравственного стра­хования, она [литература] куда более эффективна, нежели та или иная система верований или философская доктрина».

Наш земляк, сахалинский учитель, писатель, краевед К. Е. Гапоненко, ведущий литературную страницу в газете «Сахалинский моряк», в 2006 г. писал: «Слово великого поэта и писателя обладает огромной чудодейственной силой, именно оно в конце концов формирует нравственный облик человека – основу его поведения. Поэтическое слово пробуждает в человеке живительные силы, как солнечное тепло пробуждает землю к плодородию, а в часы тяжких испытаний придает мужества». (4)

А. П. Чехов говорил о своем творчестве: «Я хотел только честно сказать людям: «Посмотрите на себя, посмотрите, как вы все плохо и скучно живете!..». Самое главное, чтобы люди это поняли, а когда они это поймут, они непременно создадут себе другую, лучшую жизнь...». (1, с. 481). Знакомый писателя и его критик Михаил Осипович Меньшиков в статье «Литературная хворь» писал о рассказах Чехова: «И малые, и большие рассказы посвящены неизменно одной мысли: показать, до какой степени дрянен и дрябл современный русский интеллигент. Из-под творческого пера родятся один за другим пошленькие, слабенькие, дрянненькие герои без малейших признаков какого-либо героизма...Если для пробуждения читателя, то цель благая, но я сомневаюсь, чтобы она была достигнута этим путем... Необходимо, чтобы общество в целом и отдельные люди создавали около себя здоровье, красоту и счастье, а не только кривлялись в декадансе, обличали и отрицали... Только могучим ростом положительного, обильным нарождением новых и более здоровых явлений, нежели теперешние, можно постепенно освободиться от душевной гнили и хвори». (2, с. 280– 281). И это сказано о творчестве Антона Павловича Чехова! Но что-то не видно критических статей, посвященных творчеству наших новоявленных писателей В. Семенчика и А. Морева с лексиконом подворотни.

Но только литературой не переделать русского человека. А. М. Горький в своих воспоминаниях об А. П. Чехове пишет: «...он не был слишком высокого мнения о своих соотечественниках. Иногда даже задумывался о том, способны ли они вообще осознать величие родины. «Странное существо – русский человек! – говорил он. – В нем, как в решете, ничего не задерживается. В юности он жадно наполняет душу всем, что под руку попало, а после тридцати лет в нем остается какой-то серый хлам. Чтобы хорошо жить, по-человечески – надо же работать! Работать с любовью, с верой. А у нас не умеют этого... (1, с. 447). И как тут не вспомнить слова о русском народе, сказанные уже в наше время известным, ныне покойным диссидентом А. А. Зиновьевым: «... русские – народ с очень низким уровнем самоорганизации. Без палки его организовать невозможно и теперь и раньше тоже... ». (6, с. 18).

Вернемся в XIX век к М. О. Меньшикову, который пишет в статье «Больная воля»: «До какой степени все у нас еще не проникнуто культурой... А книгохранилища наши, не разобранные целые сотни лет библиотеки, архивы – там ведь тоже не ступала «нога европейца». А наш общественный и народный быт!.. Возьмите Европу с ее старою культурой и длинным рядом образованных поколений: там все уже давно начато, устроено и десятки раз повторено – там самая захолустная сторона быта разработана и освещена... «Ленивы мы и нелюбопытны», – говорил Пушкин. «К добру и злу постыдно равнодушны», – говорил Лермонтов. Чуткая душа обоих великих поэтов поняла печальную правду русского характера. Вслед за Пушкиным и Лермонтовым вся литература без исключения не перестает оплакивать лень и бездеятельность русского человека. Обломовщина нас душит. И это вовсе не случайная черта, а культурная, продукт веками слагавшегося, как геологическая формация, своеобразного быта...». (2, с. 258–259).

Чехов же, сам воспитанный человек, всем своим творчеством и общественной деятельностью старался подтянуть до европейского уровня соотечественников. Не будучи богатым, он строил школы. На его средства и средства, которые он добывал, распространяя подписные листы, были построены три школы. Болезнь и смерть помешали писателю продолжить это благородное дело. А. П. Чехов собирал и посылал книги для сахалинских школ, для фабричных библиотек. Из Ниццы он выслал для Таганрогской городской библиотеки собрания французских классиков.

В дореволюционной России, как видим, проблемами образования занимались самые выдающиеся умы того времени. Современный публицист Д. Шеваров в 2005 г. писал: «Человек, посмевший каким-то образом закрыть даже самую маленькую и безвестную школу, был бы опозорен на всю Россию, да еще, пожалуй, угодил бы на скамью подсудимых. Сегодня те же самые школы, что были открыты сто лет назад (на Сахалине – 50, 40, 30 лет назад), повально закрываются под туманным предлогом «реструктуризации» и «оптимизации». (14). Чехов писал Суворину 13 января 1895 г.: «...Откладывать просвещение темной массы в далекий ящик – это такая низость». (11). А сейчас в России тысячи детей не охвачены школьным обучением. В газете «Советский Сахалин» за 24 ноября 2006 г. напечатана статья Н. Котляревской «Лас­точкино гнездо» о сахалинских девушках, которые впервые пришли в школу одна в 18 лет, другая в 24 года, не умея ни читать, ни писать. Родители – пьяницы и обрекли детей на скитания. Сейчас девушки живут во времянке на территории дачного поселка «Ласточка» без воды, без электричества, без элементарных удобств. Будто и не была Россия еще 15 лет назад самой читающей страной в мире.

М. О. Меньшиков в статье «Прогресс и предание: (По поводу книги А. П. Чехова «Остров Сахалин»)», подразумевая под преданием традицию, состоявшееся общественное устройство, пишет: «Предание постепенно накопляет опыт бесчисленных поколений, собирательный, строго взвешенный и проверенный разум. Предание дает в обладание потомства всю мудрость человеческого рода... Самый высокий прогресс есть усвоение нравственного закона, самый благородный консерватизм – осуще­ствление его...». (2, с. 293, 307). Даже если не все нравилось в советском строе нашим «младореформаторам», лучшее из этого строя, из прошлого (по Меньшикову – лучшее из предания) они обязаны были сохранить: обязательное всеобщее среднее образование, социальные гарантии – право ни работу, право на жилье, права ребенка, права человека. Как это сделать – дело техники и совести, а если они не смогли сохранить лучшее в «предании», то совершили преступление перед Россией, перед мировой цивилизацией, перед прогрессом.

О, не забудь, что ты должник

Того, кто сир, и наг, и беден,

Кто под ярмом нужды поник,

Чей скорбный лик так худ и бледен,

Что от небес ему одни

С тобой даны права святые

На все, чем ясны наши дни, –

На наши радости земные!

– эти слова А. Плещеева 1861 года нужно высечь на стенах кабинетов президента, каждого депутата, министра, чиновника любого уровня. Или составить «Хрестоматию для чиновников», которая стала бы для них чем-то вроде чеховского «человека с молоточком» из рассказа «Крыжовник». М. О. Меньшиков считал, что надо ввести «тщательное чтение» Чехова (как и Тургенева, Достоевского, Толстого) в курс каждой серьезной школы. Особенно можно рекомендовать изучение Чехова государственным людям. (2, с. 365). В статье «О лжи и правде» он пишет: «Ложь культурная состоит во всеобщем лицемерии, в безмолвном как бы договоре не иметь личного мнения в отношении известных вещей...». (2, с. 287). Так и сейчас многие явления нашей жизни, о которых надо кричать, замалчиваются, как бы не замечаются: участь детей- сирот, бездомных людей, преступность. Деньги задушили совесть и заменили смысл жизни многих. И, что обиднее всего, даже не наши деньги, а доллары и евро. Русские люди рассуждают о благосостоянии, оперируя понятиями не русской, а чужой жизни, часто – даже нерусскими словами.

С. Г. Кара-Мурза в своей книге «Манипуляция сознанием» в конце 90-х гг. XX века – начале XXI века пишет о языковом процессе в теперешней России: «Методическая и тщательная замена слов русского происхождения чуждыми словами – не «засорение» или признак бескультурья, а необходимая часть манипуляции сознанием, когда класс использует язык того, кто его угнетает, он становится угнетен окончательно... Слова-амебы – кажущаяся их научность – банальные мысли, вроде подкрепленные авторитетом науки. Заполнение этими словами – одна из форм колонизации собственного народа буржу­азным обществом». (5). Д. Шеваров на ту же ситуацию отзывается такими строками: «Всякое насилие над народом тут же отзывается оскудением языка. Сейчас люди незаметно для себя погрузились в иноязычную и оскорбительную среду, не успев понять, что произошло... Реклама на латинице, названия модных журналов на английском, радиостанции – дикая смесь уголовного жаргона и американизмов... Нецензурная брань шатается не только по нашим дворам и улицам, но и по столичным сценам». (13). Он рассказывает, как во Франции и Польше решается проблема сохранения французского и польского языков. Во Франции создана система франкофонии с высшим советом во главе. Бюджет этого государственного института составляет 200 млн. евро в год. «Языковой порядок» поддерживают «языковые полицейские», которые следят за правильностью применения государственного языка, выявляют и исключают нежелательные языковые заимствования. В России же академический Институт русского языка финансируется 100 тыс. руб. на три года, в то время как на проект «Russia Tuday» для вещания на английском языке выделено 30 млн. долларов! А как вам нравится, что от русских специалистов требуют знания английского языка при приеме на работу на нашей земле, на сахалинском шельфе, а не от иностранных специалистов – знания русского языка?!

А. П. Чехов пишет М. О. Меньшикову: «Вы пишете, что каков язык, такова и степень культурной высоты народа. Выходит так, как будто чем богаче язык, тем выше культура. А по-моему, наоборот – чем выше культура, тем богаче язык...». (2, с. 55). И. Бродский в «Нобелевской лекции» говорит: «Если мы решили, что «сапиенсу» пора остановиться в своем развитии, следует литературе говорить на языке народа. В противном случае народу следует говорить на языке литературы». Теперешний русский народный язык отразил те процессы, которые произошли в российском обществе.

Отрадно, что 2007 год объявлен ЮНЕСКО «Годом русского языка». Остается только надеяться, что в самой России это не станет очередной бесплодной кампанией.

А. П. Чехов не любил распущенности в людях. Он также был против употребления в обыденной жизни фабричного или казарменного языка. Брату своему Александру, подчеркивая ответственность просвещенного человека, он пишет с укоризной: «Прости меня великодушно, но так обращаться с женщинами, каковы бы они ни были, недостойно порядочного и любящего человека... Постоянные ругательства самого низменного пошиба, возвышение голоса, попреки, капризы... – разве все это не есть выражение грубого деспотизма? Как бы ничтожна и виновата ни была женщина, как бы близко она ни стояла к тебе, ты не имеешь права сидеть в ее присутствии без штанов, быть в ее присутствии пьяным, говорить словеса, которые не говорят даже фабричные, когда видят около себя женщин... Дети святы и чисты. Даже у разбойников и крокодилов они состоят в ангельском чине. Сами мы можем лезть в какую угодно яму, но их должны окутывать в атмосферу, приличную их чину. Нельзя безнаказанно похабничать в их присутствии...». В другом письме он пишет: «Где вырождение и апатия, там половые извращения, холодный разврат, выкидыши, ранняя старость, брюзжащая молодость, там падение искусств, равнодушие к науке, там царствует несправедливость во всей своей форме...». (11)

Как видим, деятели культуры и науки всех времен резко отрицательно относятся к внедрению ненормативной лексики в художественную литературу, драматургию, театральное искусство, в средства массовой информации. Один из них, И. Брумин, доцент Самарской сельскохозяйственной академии, вслед за Д. Шеваровым в своей статье «Мат-перемат» сетует: «Ведь это патология, когда матерщина – самоцель... А может, оттого, что вопиющий дефицит мысли, нечего сказать, нечем запомниться? Так хотя бы вот такой раскрепощенностью... Родная речь, ее проза и поэзия – это то великое, что давно положено в фундамент над национальной идеей, не спрося на это ничьего позволения. У нас есть все для объединяющего начала. У нас мало лишь понимания собственного богатства и самодостаточности, маловато радения в распоряжении этим богатством». (3). Мат как субкультура существует в языке. Но он призван быть клапаном, при использовании которого сбрасывается отрицательная энергия. Если ненормативная лексика переходит в разряд обыденной, находятся другие способы сбросить напряжение, вплоть до криминальных. Возможно, отсюда и разгул преступности в России в наше время.

Хорошо сказал в 1921 г. о значении слова Николай Гумилев:

Но забыли мы, что осиянно

Только слово средь мирских тревог

И в Евангелии от Иоанна Сказано,

что слово — это Бог.

Мы ему оставили пределом

Скудные пределы естества,

И, как пчелы в улье опустелом,

Дурно пахнут мертвые слова.

В настоящее время у нас религиозность автоматически приравнивается к духовности. Кандидат исторических наук, один из авторов журнала «Свободная мысль» А. Черняев в статье «Погубленная духовность» много внимания уделил замене утраченной коммунистической идеологии религией, причем так же, как когда-то и коллективизация, принудительной. «Духовность по народному ощущению – это нравственность, а для интеллигентного слоя нации – еще и культура, знания... Дело идет к превращению церкви в государственный институт», – пишет А. Черняев и задает вопрос: «Нужна ли России реанимация религиозности, а фактически – внедрение ее, используя «административный ресурс»?..». И отвечает: «Нет... После Пушкина духовность российской нации, ее мораль (то есть честь, благородство, совесть, а не за то, что ты здесь родился...) были порождением российской культуры, сугубо светской культуры». (10, с. 144). Ученый в своей статье ссылается на А. П. Чехова: «Какой еще моральный авторитет, как не А. П. Чехов, может быть выше для русского человека?! Но и он тоже свидетельствовал идейный крах православия. В письме к С. П. Дягилеву от 12 июля 1903 г. он признается: «Я давно растерял свою веру и только с недоумением поглядываю на всякого интеллигентного верующего». В более раннем письме он пишет: «Про образованную часть нашего общества можно сказать, что она ушла от религии и уходит от нее все дальше и дальше, что бы там ни говорили и какие бы философско-религиозные общества ни собирались... Религиозное движение... само по себе, а вся современная культура – сама по себе...».

 «Религия жизненна и ценна только как личное переживание... Искреннее религиозное чувство фактически невозможно иначе как в форме интимного индивидуального переживания... Всякая организованная, т. е. церковная, религиозность в наше время неизбежно будет или поверхностной, или лицемерной... и бесплодной», – пишет крупнейший религиозный философ С. Франк в своей работе «Культура и религия». (9).

Писатель и драматург, обозреватель газеты «Комсомольская правда» с 40-летним стажем О. Кучкина говорит: «Когда я слышу, как генеральный прокурор предлагает открыть в своем ведомстве молельные комнаты, чтобы его бойцы приступали к очередному «делу Ходорковского» помолясь, я получаю такой привет из прошлого, что мурашки по коже. Только знаки сменились на противоположные, минус на плюс. Когда-то под их надзором церкви рушили... а теперь – на молитву становись!..». (7). Строительство заново храма Христа Спасителя, нынешние планы сахалинских властей строительства православно-культурного центра в Южно-Сахалинске — не более чем дань моде и рекламная акция. Все это при острой нехватке жилья для людей, детских садов, плачевном состоянии школ, сельских биб­лиотек, домов культуры и клубов, утраченных во время реформ.

Чехов всю жизнь делал добрые дела и не кичился этим и не ждал благодарности. Он в ущерб литературному труду во время эпидемии холеры занимался медициной. Помимо приема больных крестьян со всей округи в своей усадьбе Чехову приходилось много ходить по крестьянским избам к тяжелобольным. Иной раз его поднимали с постели ночью. (12, с. 119, 120). Если бы Чеховы были дворянами, Антону Павловичу очень подошел бы девиз, украшавший щит одного из рыцарей средневековья: «Не слыть, а быть!».«Лучшим из людей» назвал А. П. Чехова А. С. Суворин. Он один из немногих современников, кто верно определил сущность Чехова: «Все, что он делал, необыкновенно просто. Строил ли школу, помогал ли кому, принимал ли в ком участие, он исполнял это как будто в силу какой-то врожденной обязанности, самой простой. Казалось, человек жил, ничем не задаваясь, ни к чему не стремясь, жил потому, что родился, но все, что близко ему было, что находило отклик в его душе, – все это получало от него какую-то здоровую теплоту. Его душа была так богата прекрасными дарами, что всякий приближающийся к нему испытывал это». (8). Именно о таких людях, как А. П. Чехов, сказал поэт Рюрик Ивнев в 1918 году: «Я в этом мире видимая ветка невидимого дерева любви».

Литература: 

  1.  А. П. Чехов в воспоминаниях современников / Сост. Н. И. Гитович. – М.: Худож. лит., 1986. – 736 с. : ил.
  2.  Антон Чехов и его критик Михаил Меньшиков : переписка, дневники, воспоминания, статьи / сост. А. С. Мелкова. – М.: Русский путь, 2005. – 480 с. : ил.
  3.  Брумин И. Мат-перемат // Совет. Сахалин. – 2005. – 19 июля. – С. 4.
  4.  Гапоненко К. Е. «Узник» [А. С. Пушкина] // Сахалин, моряк. – 2006. – 1 июня. – (Лит. страница).
  5.  Кара-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием. – М.: Эксмо-пресс, 2001. – 830 с. – (История России: Соврем, взгляд).
  6.  Коммунизм. Еврокоммунизм. Советский строй / А. А. Зино­вьев, А. Ф. Ортис, С. Г. Кара-Мурза. – М.: ИТРК, 2000. – 160 с.
  7.  Кучкина О. Что стало с бывшим советским человеком?: Пи­сатель и драматург Ольга Кучкина ищет ответ на этот вопрос в творчестве и жизни / Беседовал В. Симонов // Совет. Сахалин. – 2005. – 24 мая. – С. 4.
  8.  Суворин А. С. А. П. Чехов как человек // Путешествие к Чехову. – М., 1996. – С. 430–431.
  9.  Франк С. Культура и религия // Русское мировоззрение. – М., 1996. – С. 555–569.
  10.  Черняев А. Погубленная духовность // Свободная мысль. – 2006. – № 4. – С. 136–148.
  11.  Чехов А. П. Письма. Т. 6, 11, 12. – М., 1982.
  12.  Чехова М. П. Из далекого прошлого. – М., 1960. – 272 с.
  13.  Шеваров Д. Как это по-русски? // Совет. Сахалин. – 2005. – 21 июня. – С. 4.
  14.  Шеваров Д. Крестный путь Адриана Топорова / Д. Шева­ров // Совет. Сахалин. – 2005. – 22 нояб. — С. 4. 

Чеховские чтения, 29 января 2007 г. : ориентиры сахалинского чеховедения в панораме XXI в. : (к 60-летию образования Сахалинской области) / Управление культуры и туризма администрации г. Южно-Сахалинска, Литературно-художественный музей книги А. П. Чехова «Остров Сахалин» ; [сост. И. А. Цупенкова]. – Южно-Сахалинск : Изд-во СахГУ, 2007. –  С. 73-81.