И. А. Кокорина 

«Хлеб насущный»: пища сахалинцев на острове каторги 

Все тихо, спокойно и протестует
одна только немая статистика:
столько-то с ума сошло, столько-
то ведер выпито, столько-то
детей погибло от недоедания...
Чехов А. П. Крыжовник 

«Остров Сахалин» – серьезный научно-исследовательский труд, хотя и носит скромный подзаголовок «Из путевых заметок». Чехов отказался от сюжетов занимательных, театрально детективных ради акаде­мичности, но ведь читатель сам становится как бы очевидцем исследования жизни каторжан.

Сознательная объективность Чехова, его внутренняя свобода от любых предрассудков и предвзятости, трезвость мышления сказываются во всем: как он правдиво освещает проблемы борьбы с голодом, причины неурожаев на Сахалине, «странную» статистику расхода медикаментов. Чехов показывает социальную жизнь каторги, господствующие в ней порабощение и насилие, скрытые в изображении человеческих отношений, в характеристиках и поведении человека в повседневной обыкновенной (если это можно так сказать о каторге) жизни.

Остановимся на одной немаловажной «мелочи» человеческой жизни. Речь идет о «хлебе насущном» – еде, т. е. о том, без чего человек физически не может существовать. В книге этому вопросу посвящены глава XIX «Пища ссыльных», а также множество кратких или пространных рассказов о добывании пищи (или об отсутствии пропитания) разных слоев сахалинского общества – от описания торжественного обеда в квартире начальника острова до способов приготовления юколы у гиляков. Описывая добычу и заготовку впрок морепродуктов и дикоросов аборигенами, автор только один раз упоминает о заготовках противоцинготной черемши солдатами, нет рассказов о грибных или иных приправах, лишь однажды замечает вскользь о продаже голубики поселенцем. Сахалинцы совершенно не используют дары природы в пос. Мгачи и Хоз. «Один занимается охотой, как промыслом. Что касается рыбных ловель, о которых говорится в отчете главного тюремного управления, то их тут нет совсем».

В книге можно выделить информацию фактографическую (о явлениях, событиях, лицах), что характерно для научного стиля, а также информацию, передающую авторское видение Сахалина, что свойственно для публицистического и художественного стилей. Эта информация передается в разных формах изложения – описания, повествования, рассуждения, сообщения. Для повествования автор использует нейтральный порядок слов, лишенный элементов экспрессии: «Голодать ...во время моих разъездов по Сахалину мне не приходилось». В описаниях используются слова с эмоциональной окраской: «Исследователи, которые отправляются в глубь острова, в тайгу, то берут с собой американские консервы, красное вино, тарелки, вилки, подушки и все, что только можно взвалить на плечи каторжным, заменяющим на Сахалине вьючных животных». «За обедом подавали суп, цыплят и мороженое. Было и вино». А вот из короткой фразы: «...на подоконнике книжка и кусок черного хлеба» видно вроде бы нейтральное описание камеры политических заключенных.

Авторская оценка видна в наблюдениях: «...тымовский поселенец живет так же впроголодь, как и александровский», «...смотрители тюрем всегда больше интересовались кислою капустой, чем морскою», «...Цены на съестные припасы высокие, так что поселенцы оставляют здесь половину своего заработка».

Повествуя об истории тюремных поселений, автор одновременно открыто выражает свои мысли на злободневную тему – о колонизации Сахалина. Ведь организация сельскохозяйственной колонии – официальное объяснение открытия каторги на острове. Чехов пытается ответить на вопрос: сможет ли Сахалин прокормить себя без помощи казны России? Он предполагал, что «...если администрация рассчитывает на рожь и пшеницу, то Сахалин приобретет еще несколько тысяч голодных, потерянных бедняков, питающихся неизвестно чем». Этот вывод он сделал, увидев, как в Ново-Михайловском «хозяева-старожилы, искушенные опытом, сеют только ячмень и свои пахотные участки стали пускать под картофель», в Корсаковке «...когда зерновой хлеб совсем не родится... выручают овощи и картофель», в Арково «...есть пахотная земля, есть скот, но ни разу не было урожая ...целые семьи в течение зимы не имели ни куска хлеба и питались одною только брюквой». Пересказывая анекдотичное предание о «разведении» винограда на юге Сахалина или серьезно знакомя читателей с работами агрономов М. С. Мицуля и А. А. Фон-Фрикена, Чехов уверен, что «...в то время, как сахалинские колонизаторы вот уже 35 лет сеют пшеницу на тундре», будет вечно повторяться сцена из жизни голодающих жителей Арково: «...около бабы-хозяйки плакали дети и пищали цыплята, она на улицу – дети и цыплята за ней. Она рубит капустные листья и дает цыплятам, те с жадностью бросаются и, обманутые, поднимают еще больший писк». Эта живая зарисовка не столько о цыплятах, сколько о детях и бесправных женщинах, для которых «...заработков нет, милостыню просить негде, и ей с детьми приходится кормиться той же арестантской порцией, которой получает ее муж каторжник, и которой едва хватает на одного взрослого. Изо дня в день мысль работает все в одном направлении: чего бы поесть и чем бы покормить детей».

Женщинам свободного состояния жилось даже хуже, чем каторжным: они не получали казенный паек и «от постоянной проголоди, от взаимных попреков куском хлеба ...женщина решает, что на Сахалине деликатными чувствами сыт не будешь, и идет добывать пятачки и гривенники, как выразилась одна, «своим телом». С тревогой и болью писал Чехов о детях, про которых их родители говорят, что здесь они ничему хорошему не научатся, что кормить их нечем, желая, чтобы господь милосердный прибрал их поскорее. «Сахалинские дети бледны, худы, вялы, они одеты в рубища и всегда хотят есть... Жизнь впро­голодь, питание иногда по целым месяцам одною только брюквою, низкая температура и сырость убивают детский организм».

Когда Чехов говорит о собственном душевном состоянии, о своих впечатлениях от увиденного, часто встречаются слова: скучно, грустно, жутко, тоскливо, трудно, нельзя, невозможно. Этими безличными предложениями подчеркивается, что любой человек испытал бы на его месте те же чувства. Портреты в книге в основном штриховые. Писатель выделяет какие-то немногие детали внутреннего мира или неко­торые психологические характеристики. Детальная портретная обрисовка дается не часто, но и такой патриархальный «портрет» с умильными маниловскими интонациями запоминается: «Смотритель все хо­дит от амбара к амбару и звенит ключами, – точь-в-точь как помещик доброго старого времени, денно и нощно пекущийся о запасах. Жена его сидит около дома в палисаднике, величественная, как маркиза, и наблюдает за порядком. Ей видно, как перед самым домом из открытого парника глядят уже созревшие арбузы, ...как с реки, где арестанты ловят рыбу, несут здоровую, отборную кету, ...которая идет не на тюрьму, а на балычки для начальства».

Юмористического оттенка совершенно лишено описание обеда поселенца: «Он сидел на низкой скамеечке и из глиняной чашки ел солонину и картофель». Протокольная четкость присуща автору при описании рациона каторжников: «Сахалинский ссыльный, пока состоит на казенном довольствии, получает ежедневно 3 фунта печеного хлеба, 40 золотников мяса, около 15 золотников крупы и разных приварочных продуктов на 1 копейку, в постный же день мясо заменяется 1 фунтом рыбы» (По современным мерам каторжник получал примерно 1,2 кг хлеба, 160 г мяса, 60 г крупы). Только в Александровской тюрьме (под присмотром начальника округа) выдавался нормальный хлеб, а вдалеке от начальства в него примешивали даже глину, солому. Свежему мясу сахалинцы тоже не радовались, так как на еду или солонину шли задранные медведем коровы или старые истощенные быки. Особенно дурной славой пользовался суп из соленой рыбы, которая уже начала портиться или была больная, выловленная в верховьях. Ловить и заготовлять рыбу поселенцы не умели, да и не хотели, хотя администрация давала соль в долг. Они не могли конкурировать со свободными рыбаками – японцами.

Чехов, не имея экономического образования, очень точно предвидел, что «...с развитием оседлой и промышленной жизни на острове само государство найдет... выгодным стать на сторону свободного эле­мента и прекратить ссылку. Итак, рыба составит богатство Сахалина, но не ссыльной колонии».

Чеховские чтения : материалы конференции ..., 28 января 2005 г. : проблемы современного освоения творческого наследия А. П. Чехова (к 110-летию выхода книги «Остров Сахалин») / Управление культуры и туризма администрации г. Южно-Сахалинска, Литературно-художественный музей книги А. П. Чехова «Остров Сахалин» ; [ред. О. П. Кузнецов]. – Южно-Сахалинск : Лукоморье, 2005. – С. 29–32.